February 21st, 2020

Rogers Red

"Наш человек в Киеве" - рецензия на книгу


Шествие одичалых

Завтра исполняется шесть лет вооружённому государственному перевороту в Киеве. И у меня как раз дома лежит связанная с этим непрочитанная книга. Каких-то жалких 250 страниц. Всего-то на 3-4 часа чтения.
Казалось бы, чем она может меня удивить? Чего я могу не знать? Всё давно пережито, осмысленно, взвешено и дана всесторонняя оценка.
Но нет.

Да что ж вы со мной делаете! Вы же меня без ножа режете. По живому, по незажившему, по тому, что трогать нельзя, потому что болит…
Я уже давно стараюсь поменьше читать украинских новостей, и если комментировать, то в основном экономические данные. Потому что видеть нацистский шабаш и массовое помешательство мне слишком больно. А тут такое…

О чём я?
О книге Евгения Зубарева и Игоря Петрашевича «Наш человек в Киеве».
Автобиографическая и документалистская повесть описывает жизнь и работу российского журналиста в захваченном нацистами Киеве (и один эпизод в Одессе) зимой и весной 2016 года.

Описание живое, выразительное, захватывающее. Люди настоящие, фактурные, реалистичные. Все описываемые события происходили в реальности и подтверждаются многочисленными сообщениями в СМИ.
Несмотря на это постоянно возникает ощущение какой-то нереальности, сюрреалистичности повествования. Нацистские боевики посреди современного (условно) европейского (ещё более условно) города, запуганная беспомощная полиция, русофобская истерика и тотальная пропаганда, всеобщая слежка и паранойя, атмосфера ненависти и страха.

Всё это больше напоминает «Комедианты» Грэма Грина или другие книги и фильмы о правлении Дювалье на Гаити. Тонтон-макуты, тайная политическая полиция, террор, похищения и пытки, беззаконие и открытое насилие.
Даже мне, который всё это видел изнутри, видел как это всё зарождалось и развивалось, который сталкивался с этими нацистами и в телевизионных студиях и на ночных улицах, получавшему десятки (если не сотни) угроз физической расправы, периодически трудно поверить, что всё может быть настолько мрачно.

Но потом я спохватываюсь «Стоп! Всё действительно так!». И автор даже местами не дотягивает до существующего абсурда, двоемыслия и шизофрении.
В чём легко убедиться, почитав «Диалог.юа», «Цензор.нет», «Обозреватель» или ещё пару десятков украинских «новостных» сайтов. Или посмотрев практически любой (даже так называемые умеренные) украинский телеканал. Как «аналитику» и «колумнистов», так и новостные сводки. Не говоря уже о заявлениях политиков (если ЭТО можно так назвать).

Сочетание бравады и трусости, гордыни и лакейства, влажных фантазий про «зныщыты» и «пануваты» с лживыми заявлениями «мы мырна нация», рассуждений о патриотизме и стремления украсть хоть что-нибудь, начиная от госбюджета и заканчивая чужими семейными трусами.
Рассказы про «отсталых ватников» в сочетании с самым дремучим и пещерным хуторянством, сказки про растущую экономику на фоне умирающей промышленности и убитой инфраструктуры, крики «Слава Украине!» и стремление куда-нибудь сбежать.

Плюс ко всему этому ещё и активно экспортируется на всю остальную Украину убогий менталитет Галичины – «враг снаружи и враг внутри».
Чёрт. Я несколько лет, живя в России, отвыкал от всего этого. Наслаждался нормальной жизнью в свободном и дружелюбном российском обществе. Без враждебности, без двоемыслия, без уродского суржика и селюковой мовы. Отвык, расслабился, стал дышать полной грудью и чаще улыбаться.

И тут «Наш человек в Киеве» снова на несколько часов окунул меня в тот ад, из которого я вырвался. Реалистично так, подробно, с именами, портретами и адресами. Как будто снова прошёлся по грязным и обшарпанным киевским улицам.
Тяжёлое ощущение. Я даже в какой-то момент потянулся рукой к несуществующей сигарете, а потом вспомнил, что никогда не курил.

Книга жёсткая, но правдивая. Лишний раз напоминающая о том, чего мы изо всех сил стараемся не допустить в России.

Опубликовано https://jpgazeta.ru/aleksandr-rodzhers-nash-chelovek-v-kieve-ukrainskiy-haos-glazami-ochevidtsa/

Rogers Red

На пути к новой идеологии - постмодерна не существует


Постмодерн, говорите?

Тема, которую я хочу сегодня поднять, достаточно глобальна. Поэтому начну издалека.
«Гуманитарные» методы преподавания философии в их современном виде привели к тому, что выхолощена сама суть философии, а большинство людей воспринимает её как некую оторванную от реальности говорильню, не имеющую практического смысла.

Примерно то же самое происходит, по словам профессора Арнольда, с современным преподаванием математики (особенно алгебры и высшей математики). Зачастую её преподают как набор абстрактных формул, в отрыве от практического применения. А ведь у всей математики есть физический смысл (я в универе, ещё не прочитав Арнольда, просто задалбывал Надежду Борисовну Дубову требованиями объяснить физический смысл всех изучаемых нами понятий и формул).

Так вот, философия, в её изначальном значении и предназначении – это не просто механическое перечисление взглядов тех или иных философов.
Философия – это наука о методах и способах познания окружающего мира. Познания в первую очередь, и осмысления и систематизирования во вторую.

Таким образом, если математика является фундаментом для физики, химии и астрономии (и не только), то философия является фундаментом для вообще любого научного познания и восприятия мира.
И прикладная часть философии – это педагогика. Чья задача – научить человека учиться (учить себя и других).

Потому что если вы будете усваивать знания бессистемно и аметодологично, то у вас в голове будет каша. И в результате кроссворды вы, возможно, будете решать хорошо, а вот делать обоснованные выводы или решать нестандартные задачи – вряд ли.

Уже средневековые мыслители чётко разделяли два процесса: «мышление» и «думание». Когда вы думаете, или когда у вас в голове «думается» (то есть логичное/рациональное мышление и алогичное/иррациональное).
Так что интегральный предмет «Основы философии, педагогики и логики» я бы вводил ещё в младших классах, когда у детей интерес к познанию максимальный (и не отбит тупой зубрёжкой).

Заметьте, основная дискуссия в области образования в нашем обществе идёт не о методах собственно преподавания (они практически застыли и не развиваются), а скорее о методах оценивания (ЕГЭ, Болонская система и так далее).
Что, на мой взгляд, уже изначально неправильная постановка вопроса. Потому что нужно учить системно работать с информацией, лабораторно (то есть без отрыва от практики) и разрабатывать методики работы с большими объёмами/потоками информации. Ибо плотность информационного потока стремительно растёт, и многие люди (и молодые, и постарше) в нём просто тонут.

В том числе нужно работать с умением расставлять приоритеты «важно/не важно», «значимо/не значимо» и так далее. Ибо это, по мнению ряда исследователей, будет и/или уже является) ключевым (и крайне востребованным) умением для элит на данном этапе развития общества.

Философия мертва, но её можно и нужно оживить

С моей точки зрения философия уже более полувека скорее мертва, чем жива. В том числе потому, что люди забыли, что она и зачем она.
Последний значимый философ, на мой взгляд, – это Эрих Фромм (умер 40 лет назад). Есть ещё Ноам Хомски, но он всё же не совсем философ, хотя его работы по лингвистике связаны с мышлением и познанием.

Мой наставник (он не любит, когда его называют учителем) Александр Яковлевич попытался продвинуть философию вперёд, описав такой специфический способ познания, как «ирософия» – ироническое, иносказательное описание реальности, зачастую сопряжённое с засилием в обществе цензуры и/или чрезмерного пропагандистского пафоса.
Яркими примерами ирософического метода были творчество Петрония, декана Свифта, Рабле, Распе, Зубченко и ряда других авторов (местами к этому направлению можно отнести даже Геродота, творчество которого усыпано самоиронией).

Всякие же Жижеки и, прости меня Аристотель, Фукуямы – это просто жонглирующие ради самопиара пустословы, чьи громоздкие и пафосные концепты не находят подтверждения на практике.
«Конец истории» и «американское тысячелетие» закончились так же быстро, как и «тысячелетний Рейх». Но, собственно, столь длинное предисловие я написал не для этого.

Постмодерна не существует

Эту мысль я уже озвучивал несколько лет назад. И даже в шутку называл себя «первым настоящим постмодернистом». И вот теперь прихожу к выводу, что это были вовсе не шутки.
Постмодерна не существует. То, что так обычно называют, на самом деле «антимодерн». Отрицание модерна, не несущее собственных самостоятельных смыслов.

Отрицание Традиции. Отрицание государства (анархизм). Отрицание общества (индивидуализм). Отрицание морали (социал-дарвинизм). Отрицание семьи. Отрицание полоролевых моделей и природной сексуальной ориентации (ЛГБТ+). Отрицание истории вообще и исторического материализма в частности. Отрицание (в ряде аспектов) научного метода познания, породившее мем и явление «британских учёных». Отрицание реальности (солипсизм). Отрицание существования Истины.

Говоря в терминах диалектики, если модерн – это тезис, а антимодерн (или отрицание модерна) – это контр-тезис, то постмодерн – это синтез. А его пока нет.
Синтез – это социал-либерализм. Синтез – это прогрессивный традиционализм (или традиционный прогрессизм). Синтез – это трансгуманизм с сохранением гуманности и семьи. И так далее.
Нечто новое, конструктивное и жизнеспособное. А не голый и бессмысленный нигилизм.

И ещё один тезис: когда настоящий постмодернизм появится, он не будет так называться. Он получит самостоятельное наименование.
Потому что не было «постантичности», «посттёмных веков», «постсредневековья», «постренессанса». «Пост» указывает на вторичность, несамостоятельность.

То, что придёт на смену модерну, также обретёт собственное имя. И, конечно, собственный тип мышления.

Опубликовано https://jpgazeta.ru/aleksandr-rodzhers-na-puti-k-novoy-ideologii-postmoderna-ne-sushhestvuet/

Rogers Red

О патриотизме


Когда говорят о патриотизме, то обычно вещают что-то пафосное, возвышенное, а оттого зачастую достаточно абстрактно-размытое, с выхолощенным смыслом.
Между тем у патриотизма есть вполне себе приземлённый (местами) и даже биологический смысл.

Что такое этнос, народ?
Во-первых, это люди, с которыми у тебя общие гены. Семья/род/народ. Это даже у профессора Докинза описано.

Я тут простую и банальную вещь скажу, которая очень не понравится эгоистам-индивидуалистам: погибнуть при необходимости ради защиты своей семьи, своих детей и родственников – это нормально и правильно. Неприятно, кто бы спорил, но разумно и обоснованно. Альтруизм, сэр.
Можно даже сказать, что те народы, где никто не хотел умирать, очень быстро оказывались завоёваны или даже уничтожены теми, кто не боялся смерти. Именно поэтому в любой здоровой культуре так ценится подвиг.

Во-вторых, и это не менее важно, это общий набор базовых ценностей. В том числе, как любят говорить современные психологи, «поведенческие паттерны». Благодаря которым ты можешь спать спокойно, зная, что тебя не убьют во сне и не съедят (если, конечно, ты не нарвёшься на редкостного больного ублюдка раньше, чем его обезвредят – но вероятность этого достаточно мала).

В этой же логике я больше десятка лет пишу, что с англосаксами нельзя договариваться, потому что они в своём поведении и мышлении людоеды. Иногда буквально, иногда иносказательно (как в законе об огораживаниях, когда «овцы съели людей»).

Опять же, в этой парадигме я, родившийся в СССР, выросший на сказках про Илью Муромца и в качестве примеров для подражания бравший Александра Невского и Александра Васильевича Суворова, никак не могу быть патриотом «Украины». Потому что «Украина» – это антисоветская и антирусская химера, отрицающая все мои базовые ценности.

Что ещё? Конечно, территория. Человек – это всеядный хищник (веганы могут пойти побиться головой о стену, но клыки у них от этого не выпадут), и ему присуще территориальное поведение. С территории он кормится, даже когда стал оседлым. Поэтому территорию нужно защищать и по возможности расширять (у России нет никаких границ, у России есть только горизонт).

У животных отношение к чужакам «изгнать». Люди умнее, поэтому смотрят – если чужак агрессивен и отрицает наши ценности, то «семнадцать раз упал на меч, какое жестокое самоубийство». Если чужак может быть полезен, умеет что-то необычное/нужное – добро пожаловать, вливайся в стаю. Природный интернационализм русских не распространяется на людоедов.

Отношение к земле также включает в себя понятие о справедливости. Предки больше тысячи лет старались, собирали эту землю, заботились о ней, защищали её. Потом, кровью и костьми. Леса вырубали, пни выкорчёвывали, камни выбирали, землю разравнивали и удобряли. И что теперь? Придёт непонятно кто (как я мягко сформулировал, заметили?) и скажет «Это теперь моё!»? Ну уж нет, дудки.

Как я могу не заботиться о России, если я не только сам здесь живу, но и у меня тут родственники в Мурманске, Питере, Чехове, Самаре, Орле и ещё в нескольких местах?
Вот и получается, что патриотизм – это сочетание родства, общих ценностей и родной земли.

Патриотизм это защита родни, самобытности и жизненного пространства (один мостобоец обязательно снова запишет меня за это в фошизды, потому что нацисты и прочие супостаты хотели забрать себе наш Lebensraum, а мы были активно несогласны – но для мостобойцев это слишком сложно, они триггерятся на знакомое слово, не вникая в смысл написанного).

Патриотизм – это то, что мы оставим нашим детям. А те нашим внукам.

Патриотизм – это определённые, характерные для данной «экономической географии» темпераменты, привычки, способы хозяйствования, кулинарные предпочтения. И даже песни.
Потому что русская песня протяжная и тягучая, как сама Великая Степь.

Патриотизм, говоря научным языком – это эволюционно стабильная стратегия выживания. Сложившаяся естественным путём.

Если мы это принимаем и понимаем, то тогда получается, что люди, лишённые патриотизма – это какие-то слегка (а возможно и сильно) нездоровые люди, у которых нарушены природные ценностные и поведенческие нормы (особенно либералы).

Так что будь ты хоть негр преклонных годов, а русский надо подучить…

Опубликовано https://jpgazeta.ru/aleksandr-rodzhers-eshhyo-raz-o-patriotizme/